Лученко К.В.

Секции > Религии в интернет-пространстве > Лученко К.В. Религия в Интернете: миссия в информационном обществе

Религия в Интернете: миссия в информационном обществе

соискатель, факультет журналистики, МГУ имени М.В. Ломоносова

сотрудник исследовательского центра «Церковь в информационном обществе» при Издательском Совете РПЦ

Религиозные организации используют в своей информационно-коммуникационной деятельности все современные медийные каналы, как печатные, так и электронные. Интернет не является исключением. Освоение религиозными организациями пространства Интернета и расширение их информационно-коммуникационной деятельности происходит в условиях развития информационного общества.

Наиболее последовательные и обширные исследования Интернета как структурной основы информационного общества были проведены американским социологом Мануэлем Кастельсом и представлены в его работе «Галактика Интернет» [8].

Одна из главных особенностей Интернета как коммуникационного канала, по Кастельсу, - его «общинный характер». Социальный мир Интернета столь же многообразен и противоречив, как и общество в целом. «Все общественные движения – от кампаний в защиту окружающей среды до крайне правых идеологий (расизм, нацизм и т.д.) использовали гибкость Сети для распространения своих воззрений и для объединения друг с другом внутри отдельных стран и в глобальном масштабе» [8:73]. - считает Кастельс. Он также указывает, что «Сеть заменяет место в качестве основы социальности как в пригородах, так и в городах»[8:153] и отмечает, что «На протяжении 90-х годов все наиболее значимые общественные движения в мире организовывались при помощи Интернета»[8:165]. В качестве примера ученый приводит движение сапатистов в Мексике, Фа Луньгун в Китае, антиглобалистов по всему миру. Согласно Кастельсу, дело не только в том, что Интернет – это удобный инструмент распространения идей, но и в том, что он точно соответствует тому типу общественных отношений, которые сформировались в информационную эпоху. И здесь ученый высказывает два тезиса, свидетельствующие об актуальности темы «Интернет и религия»:

1. «Общественные движения в информационную эпоху, по существу, мобилизуются вокруг культурных ценностей. Борьба за изменение смысловых кодов в государственных институтах и общественной практике – это весьма важная стадия процесса общественных изменений в новом историческом контексте. (…) некоторые из наиболее известных современных общественных движений, например, национально-освободительные или религиозные движения, являются весьма старыми по своим основополагающим принципам, однако они приобретают новое значение, когда становятся «окопами» культурной идентичности для построения социальной автономии в мире, где господствуют однородные глобальные потоки информации»[8:167]. Таким образом, Интернет как структурная основа информационного общества служит катализатором обострения вопроса культурной идентичности, который в эпоху глобализации приобрел актуальность. Вопрос культурной идентичности безусловно связан с религиозной и этнической традицией. Следовательно, развивая тезис Кастельса можно утверждать, что религиозная составляющая Интернета – часть информационного мэйнстрима.

2. «Культурные движения (то есть, движения, ставящие своей целью защиту или предложение особого образа жизни и мышления) создаются на базе коммуникационных систем (главным образом, Интернет и СМИ), поскольку они являются основным средством, при помощи которого такие движения смогут войти в контакт с теми, кто мог бы придерживаться подобных ценностей и с этих позиций воздействовать на сознание всего общества в целом»[8:167]. В терминологии Кастельса религии входят в понятие «культурных движений», так как центрированы вокруг систем ценностей и являются общественными организациями, основанными на ценностях.

Российские исследователи также считают, что религиозная составляющая Интернета соответствует актуальным тенденциям развития Сети.

Автор книги «Религия и политическая модернизация России» А. Морозов полагает, что Интернет – самый органичный для религиозных организаций медийный канал: «Внутри мира больших религиозных организаций устно коммуницируемые вещи распространяются с той же самой колоссальной скоростью, с которой они распространялись в любые времена, когда была возможна коммуникация от человека к человеку. В этом смысле слова я думаю, что Интернет абсолютно адекватен Церкви как религиозной организации, потому что он дублирует структуру устного общения. Для религиозных организаций сеть оказывается абсолютно органичной, потому что она воспроизводит структуру донесения информации и структуру коммуникаций, которая была во времена апостола Павла и во времена пророка Мухаммеда» [11]. Это совпадает с мыслью Мануэля Кастельса о том, что «Интернет обеспечивает горизонтальный, неконтролируемый и при этом сравнительно недорогой канал связи «от одного к одному» и «от одного ко многим»»[8:186]. Этот канал связи оказывается наиболее адекватен дискурсу, которым пользуются религиозные общины и отдельные верующие, в то время как при использовании других типов СМИиК религиозным организациям приходится в большей или меньшей степени «переводить себя» на их язык, неизбежно теряя при этом смыслы. Этот тезис верен и в отношении внутрирелигиозных, и межконфессиональных, и межрелигиозных, и религиозно-общественных коммуникаций. Кроме того, Интернет, по сравнению с другими медиа, менее стеснен идеологическими и финансовыми рамками, а также профессиональными форматами и в этом смысле также оказался более пригоден для нужд религиозных организаций.

Религиозные организации используют различные каналы массовой коммуникации не только с миссионерскими целями, но и для своих внутренних потребностей, как один из факторов поддержания целостности организма религиозной общины и его развития, обеспечения необходимой интенсивности информационного обмена.

Преимущества, которые в этой области дает Интернет, оказались востребованы прежде всего Русской Православной Церковью. Выступая на Юбилейном архиерейском соборе 2000 года, Патриарх Алексий отметил: «настало время подумать о создании в нашей Церкви единой системы внутрицерковного обмена информацией с использованием в ней современных коммуникационных технологий. (…)

Как в столице, так и в регионах Церковь активно осваивает электронные виды средств массовой информации — радиовещание, телевидение, Интернет. Имеются десятки православных интернет-страниц, созданных Синодальными учреждениями, епархиями, отдельными приходами и монастырями, учебными заведениями»[2:28-29]. Той же точки зрения придерживаются и эксперты. Например, главный редактор первого православного интернет-журнала «Соборность» С. Чапнин (ныне — ответственный редактор газеты «Церковный вестник») отмечает следующее: «Для традиционных конфессий наиболее важной причиной выхода в Сеть является попытка создания единого информационного пространства. Здесь на первый план выходят проблемы обмена информацией в области богословия, религиозного образования и воспитания, миссионерской деятельности и т.д. Не будет преувеличением сказать, что в последние два года основным консолидирующим фактором общественно-церковной жизни стал Интернет»[15].

Для Русской Православной Церкви одна из основных функций Интернета - система электронного документооборота, позволяющая синодальным структурам и административным единицам эффективнее координировать свою деятельность.

Фактически Интернет – основной информационный канал, где появляются и циркулируют новости о религиозной жизни в России. Как отмечает протоиерей В. Чаплин, «Интернет – это находка для православного интеллектуального пространства, потому что Интернет – это СМИ для бедных. Именно в силу этого удельный вес православной мысли, православной информации, православного общения в интернете гораздо выше, чем на телевидении и в газетах. (…) У нас каждую неделю появляется несколько десятков серьезных текстов на религиозно-общественные темы, и большая их часть, наверное, 9/10 из них публикуется именно в Интернете»[14:24]. Однако, существует и иное мнение, которое выразил директор информационно-аналитического центра «Сова» Александр Верховский, по мнению которого Интернет привлекателен для религиозных организаций и экспертов-религиоведов исключительно в силу маргинальности религиозной темы в пространстве современных общественно-политических дискуссий. Таким образом, Верховский полагает, что в Интернете вынуждены существовать только те темы, которые вытеснены на обочину публичного пространства: «тут дело не в давлении на свободу прессы, которое может быть существенно для большой политики, но малосущественно в этих делах (религиозных – К.Л.), а в том, что это малоинтересный вопрос для широкой публики. И этот малоинтересный вопрос в любом светском печатном издании будет стоять в углу, когда редактору будет нечем заткнуть дырку. Или журналист, который хочет, чтобы его статью о религиозной жизни поставили, будет долго за это биться. А здесь – пожалуйста. И это удобно. Все такие относительно маргинальные сообщества и есть двигатели Интернета»[4]. Однако здесь возможна и другая трактовка. Интернет - это свободная среда, практически не стесненная идеологическими и формальными рамками, которые действуют в «больших СМИ», кроме того, здесь действуют другие коммерческие схемы. Поэтому спектр тем, искусственным образом суженный в современном медийном мэйнстриме (печатных изданиях, на радио и телевидении), здесь выглядит значительно шире. Недаром социологи говорят о большей «таргетированности» Интернета.

Важнейшая роль, которую играет Интернет в религиозной жизни России, состоит в том, что он, по сути, является единственной на сегодняшний день площадкой настоящего межрелигиозного диалога не на официальном уровне, а на уровне рядовых членов религиозных организаций и активистов. В реальной жизни представители разных религий и конфессий достаточно редко встречаются для обсуждений широкого круга вопросов. В Интернете же они вступают в одно пространство. Прежде всего, речь идет об интерактивных форумах и обсуждении материалов на сайтах интернет-СМИ.

Здесь мы переходим к важнейшему вопросу – вопросу религиозной и культурной идентичности в интернет-сообществах. Интернет способствует трансформации форм выражения человеческой религиозности. Благодаря возможности участия в различных интернет-сообществах, верующий человек обретает «вторую религиозную идентичность» - помимо того, что он является членом реальной приходской общины, чаще всего – территориальной или связанной с кругом его общения, он становится членом сообщества по интересам, разбросанного по всего миру, в котором формируются межличностные связи, ведутся дискуссии по теоретическим и религиозно-общественным вопросам. Часто эта виртуальная жизнь становится разнообразнее и больше соответствует духовным и интеллектуальным запросам индивидуума, чем реальная приходская община. В случае с православием и католицизмом, виртуальное сообщество не может заменить человеку участия в церковных службах и таинствах, поэтому он вынужден вести «двойную» религиозную жизнь, другие религии более свободно относятся к выполнению совместных обрядов, поэтому, например, стать членом мусульманской общины или приверженцем неопротестантских и восточных культов можно, не отходя от компьютера и никогда не встречаясь с единоверцами в реальности. В качестве подтверждения этого факта можно привести слова главного редактора «Независимого исламского информационного канала «Ислам.ру» Рината Мухамедова: «Мусульманами люди становятся в силу своих убеждений и искренней веры. На сайте же они могут оставить свои данные, чтобы таким образом сообщить миру о своем решении. Кроме того, есть здесь и исключительно религиозный аспект: согласно Шариату, желательно, чтобы при принятии Ислама присутствовало два мусульманина. Для кого-то в современных условиях это затруднительно, например, если человек, желающий стать мусульманином, живет в местности, где нет последователей Ислама или он еще с ними не готов познакомиться по каким-то причинам»[12]. На сайте «Ислам.ру» существует кнопка «Я принимаю ислам», нажатие которую, по мысли авторов сайта, равносильно публичному произнесению формулы «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мохаммед – пророк Его».

Множество людей удовлетворяют свои религиозные потребности, благодаря Интернету, не будучи в реальности связанными с конкретной религиозной организацией. Эти люди, функционирующие в Интернете под псевдонимами, потребляют «виртуальный религиозный суррогат», тогда как подлинный религиозный опыт можно приобрести только вступив в непосредственное общение с духовно опытными людьми. Члены виртуальных интернет-сообществ могут создавать проблемы для традиционных религиозных организаций. Так, епископ Сергиевский Василий (Осборн) (ныне – епископ Амфипольский) задается по этому поводу риторическим вопросом: «Посмотрите, люди у церковной ограды, те, которые находятся в самом начале духовного пути, получают возможность высказывать свои мнения всему миру. Такие миряне считают, что точно знают, как нужно поступать в той или иной ситуации, и готовы громко говорить об этом. Как в Интернете отделить их частные мнения от позиции Церкви?»[3]. Эта проблема побудила Синод Русской Православной Церкви принять постановление «О некоторых аспектах информационной деятельности Церкви», в котором говорится: «статусом официальной информации Русской Православной Церкви могут обладать только документы церковного Священноначалия, официальные информационные материалы о его деятельности, о других важнейших событиях, происходящих в Церкви, или о занятой ее Священноначалием позиции по тем или иным вопросам. Данная информация может излагаться в форме документов, информационных сообщений или комментариев, данных по благословению Священноначалия и доступных в форме текста. Официальной информацией не могут считаться авторские статьи, интервью, дискуссионные выступления, публицистические тексты, устные комментарии»[6].

Кроме того, Интернет, благодаря своей сетевой структуре создает питательную среду для разного рода религиозно-общественных движений, которые декларируют свою приверженность одной из традиционных религий, но узнать, получает ли их деятельность на практике одобрение официальных религиозных лидеров, зачастую не представляется возможным.

Кампания против ИНН в 2000 году стала рубежом, первой гражданской акцией религиозного характера в России, в которой использовался Интернет как инструмент влияния. Впервые в православной среде Интернет стал главным средством информационного обмена. Не имея никаких ресурсов выхода в публичную сферу, кроме сетевых (если не считать листовок и малотиражных листков) противники ИНН в разных странах добились того, что эта тема попала в повестку дня церковно-государственных отношений. Парадоксальным образом движения, направленные против электронного контроля и — шире — глобализационных процессов в целом широко используют один из главных инструментов глобализации — Интернет.

Различные полуязыческие культы, возникающие в среде традиционных религиозных общин – почитание самозванных старцев и стариц, неканонизованных Церковью «святых», использование обрядов и текстов, не известных в церковной практике, - все то, что на протяжении церковной истории существовало в народной культуре, но никогда не распространялось за пределы одной области или, в крайнем случае, - региона, теперь, благодаря сетевым каналам, и не в последнюю очередь – Интернету, охватывает всю территорию страны и требует жесткой и незамедлительной реакции священноначалия. Самый яркий пример последнего времени - распространение мифов о святости Ивана Грозного, Григория Распутина, Павла I и организация движений, требующих от церкви канонизировать этих исторических личностей, а значит – изменить православное понимание святости как таковой. Однако неоспоримо и то, что, как было отмечено выше, степень информированности об официальной позиции церковного руководства и богословской трактовке происходящего также повысилась, благодаря Интернету. Эти две тенденции если не уравновешивают друг друга, то, по крайней мере, сосуществуют в едином интернет-пространстве.

Существует и ряд сложностей, связанных с возможностями анонимности и псевдонимности, которые предоставляет Интернет. Через Интернет могут распространять свое влияние, манипулировать обществом и оказывать давление на власть маргинальные группы: «сайт, сделанный группой из трех человек и реально представляющий только эту группу из трех человек, может выглядеть гораздо солиднее, чем сайт большой и вроде бы многочисленной организации. В каком-то смысле это означает, что он ее непропорционально представляет, но ведь сила общественной, в том числе и религиозной группы – только в силе ее голоса»[4]. На телевидении существует «картинка», визуальный ряд, который служит дополнительным источником информации о человеке или группе лиц, о которых идет речь в сюжете. На радио таким дополнительным источником служит голос, интонации, акцент. В интернете же есть возможность создания сайтов - «симулякров» и сайтов - «фантомов» (пользуясь терминологией Ж. Бодрийара): не зная организацию или ее членов в реальности, по интернет-представительству часто невозможно понять, насколько она авторитетна и существует ли в реальности. Поэтому от лица «православной (или мусульманской, католической) общественности» могут выступать группировки, придерживающиеся совершенно разных взглядов и преследующие совершенно разные цели. Кроме того, часто «создается некая тема или явление, которое в виртуальном мире не соответствует своей доле в мире реальном»[9]. Это один из способов манипуляции и изменения повестки дня, например, - в межхристианских отношениях. Так, А. Кырлежев приводит в качестве примера православно-католические отношения: католики попадают в информационное пространство и Русская Православная Церковь вынуждена реагировать на это, «русские католики присутствуют в медиа-пространстве, будто бы они что-то большое, а их очень мало. Это обеспечено Интернетом и телевидением»[9]. Было бы неверным утверждать, что это происходит исключительно благодаря Интернету, однако он существенно упрощает такие процессы и служит их катализатором, ускоряя проникновение этих тем в информационное пространство в целом.

Учитывая наблюдения Мануэля Кастельса, о том, что общественные движения в информационную эпоху мобилизуются вокруг культурных ценностей, связь ценностей и мобилизация вокруг идей становятся необходимыми, а способом осуществления этих связей и мобилизации становится по преимуществу Интернет, развитие общественных движений, имеющих религиозную основу и выросших из сетевых сообществ, представляется неизбежным. Вероятным кажется и общий сдвиг этих движений в сторону большего радикализма, так как центр общественно-политической дискуссии в Рунете в целом смещается в сторону оппозиционных радикальных структур, а в Интернете легче действовать, гиперболизируя свою идеологию, потому что иначе виртуальные сообщества и личности становятся «размытыми».

При изучении развития религиозных сообществ в Интернете, нельзя обойти стороной тот факт, что с точки зрения миссии, распространения вероучения традиционным институциональным религиям Интернет способен дать меньше, чем новым религиозным движениям. Существуют даже резкие мнения о том, что «для любых религиозных поисков вне институциональных религий, Интернет дает огромное преимущество. (…) Если вы хотите создать новую религию, то интернет очень вам поможет, если вы хотите вести миссию для старых религий с помощью интернета, то это вам почти ничего не даст. (…) если ты конструируешь некое квазирелигиозное или псевдорелигиозное предприятие, то интернет для этого является идеальным способом, где все подобное развивается и распространяется подобно вирусам»[11]. Для «старых» религий Интернет является всего лишь еще одним инструментом ведения миссии, каким когда-то стал печатный станок, для религиозных и около-религиозных движений, возникающих в постиндустриальную эпоху, он является зачастую единственным эффективным средством распространения своих идей. По мнению американского автора Дэвида Е. Гордона, которое он высказал в статье "Религия и Интернет", «открытый доступ к религиозной информации способствует развитию религий, в основании которых лежит не догма, а личностное отношение к божественному»[5]. Автор книги «Блеск и нищета информационных технологий» Николас Карр в своей статье «Бездушность Веб 2.0» также отмечает свойства Интернета, благоприятствование развитию верований, связанных с движением New Age, а не институциональными религиями: «С момента своего появления Веб стал вместилищем квазирелигиозных устремлений. Собственно, почему бы и нет? Для тех, кто искал трансцендентального пробоя за пределы вещественного мира, Сеть представляет собой чуть ли не готовую землю обетованную. В Интернете мы все бестелесны - символы, общающиеся с символами посредством символов. Ранние тексты, посвящённые метафизике Сети (авторами многих из них оказались люди, так или иначе связанные с послешестидесятническим движением New Age или испытавшие его влияние) пропитаны ощущением грядущего духовного высвобождения. Переход в киберпространство описывается как процесс личного и общественного раскрепощения, путешествие, которое освободит нас от традиционных ограничений нашего разума, сообществ, самой нашей физической оболочки. Мы становимся "сетянами", свободно парящими в некоем пресветлом, чуть ли не ангельском мире» [7].

Таким образом, можно сделать следующие выводы:

Традиционные или институциональные религии активно используют Интернет в своей информационной деятельности, так как он в большей степени, чем другие медийные каналы соответствует потребностям и возможностям религиозных организаций в информационной сфере.

В значительной мере присутствие традиционных религий в Сети ограничивается «вещанием» как на внутреннюю, так и на внешнюю аудиторию, коммуникационный потенциал и возможность «обратной связи» задействованы в меньшей степени.

Все традиционные религии считают Интернет пространством для ведения миссии и наращивают количественно и качественно свое в нем присутствие.

Способность Интернета создавать и поддерживать горизонтальные социальные связи, мобилизация пользователей вокруг общих ценностей и интересов благоприятствуют развитию и количественному росту религиозного сегмента.

Деятельность традиционных религиозных организаций в Интернете осложнена двумя факторами: а) тем, что Интернет способствует выражению радикальных мнений и становится питательной средой для экстремистских движений, позиционирующих себя в качестве легитимных представителей традиционных религий. б) жесткой конкуренцией со стороны эзотерических, языческих и квазирелигиозных движений (верований New Age), природа которых более органична сетевой организации Интернета.

1. Алексий, патриарх Московский и всея Руси. Приветственное послание коллективу сотрудников официального сайта Русской Православной Церкви в интернете, всем создателям и пользователям православных ресурсов в глобальной компьютерной сети. М., 18 февраля 2002 г. http://www.russian-orthodox-church.org.ru/nr202191.htm

2. Алексий, патриарх Московский и всея Руси. Русская Церковь на рубеже веков. // Юбилейный Архиерейский Собор Русской Православной Церкви. М., 2001. С. 28–29.

3. Василий, епископ Сергиевский. Интернетом заражены многие, но лишь некоторые не смогли устоять. // «Церковный вестник», №1–2, 2004.

5. Гордон Дэвид «Религия и Интернет» (цит. по Базаров Р. «Духовные сферы сетевого бытия» // Религия и СМИ 6 января 2006 http://www.religare.ru)

7. Карр Н. Бездушность Веб 2.0 // «Компьютерра» 21 ноября 2005 г

8. Кастельс М. Галактика Интернет: Размышления об Интернете, бизнесе и обществе. Пер. с англ. – Екатеринбург: «У-Фактория», 2004. – 328 с.

10. Морозов А. Вера в мире коммуникаций // Религия и СМИ 16.10. 2002 http://www.religare.ru

12. Свешникова М. Ринат Мухамедов: «Никто не принимает ислам путем нажатия кнопки на сайте. Мусульманский интернет-ресурс отмечает пятилетний юбилей». // Страна.ру. 6 сентября 2005

13. Силантьев Р. Некоторые мысли об исламофобии. // Церковный вестник № 22(299) ноябрь 2004

14. Чаплин В., протоиерей. Единственный способ обеспечить церковный авторитет в сети — качество работы тех, кто делает церковные интернет-ресурсы.// Справочник-путеводитель «Православный Интернет». М., 2004. С. 24.

15. Чапнин С. Доклад на учебном семинаре «Религия и СМИ», Нижний Hовгород 17 марта 2001 г.

Секции > Религии в интернет-пространстве > Лученко К.В. Религия в Интернете: миссия в информационном обществе

	Главная Участникам Докладчики Секции Обсуждение Контакты Ссылки
© Московское религиоведческое общество, 2007. © Коллектив авторов, 2007.